Вчера канал "Банкста" привел любопытный график, сопроводив его скупой констатацией: "...Прямые иностранные инвестиции в Китай упали до самого низкого уровня за последние 30 лет. Показатель стал самым низким с 1993 года. @banksta..."
Ситуация для Китая становится, прямо скажем, критической. Китай, как и Россия, в 2008 году попал в катастрофический сюжет, потребовавший от него отказа от предыдущего проекта развития, основанного на конкурентном преимуществе — дешевой рабочей силе и перехода к новому проекту — ориентации на внутренний рынок, как замене выпавшего экспорта. Для чего, понятно, пришлось в срочном порядке поднимать платежеспособность населения и ускоренно заниматься подъемом заработной платы. Иностранные инвестиции для Китая стали тем, чем была для России накопленная подушка нефтегазовых (и сырьевых вообще) сверхдоходов.
Единственное ключевое отличие Китая от России заключалось в том, что Китай осуществил переход от одной модели к другой, Россия — нет.
Проблема Китая заключается в том, что снижение внешних инвестиций для него равнозначно исчерпанию финансовой подушки у России, что и произошло сегодня. Без внешних инвестиций китайская экономика не в состоянии поддерживать текущую модель развития, слишком высок накопленный ею совокупный долг.
Фактически перед китайским руководством стоит вполне конкретная задача: в третий раз за последние 15 лет менять проект развития. Первый раз это произошло в 2008 году и было названо переходом к "обществу среднего достатка", затем этот проект пришлось существенно дополнить и скорректировать "обществом социального кредита", но и тот, и другой проект без внешних инвестиций, то есть, без постоянного притока денег извне, существовать неспособны.
Выхода из сложившейся ситуации два. Первый — банкротство всей экономики. Она попросту не потянет все накопленные проблемы при столь неблагоприятных условиях. Второй выход — плюнуть на значительную часть экономики и спасать хотя бы что-то.
Логика объясняется достаточно просто. Китай накопил колоссальную внутреннюю энтропию, поэтому он должен либо сбросить её за пределы своей системы, либо разделить свою систему, перебросив в одну из ее частей все негативные факторы, очистив другую часть и создав проект развития для этой спасенной части.
Первый сюжет невозможен без крупной войны, в которой Китай обязан победить и компенсировать накопленные довоенные противоречия плюс военные затраты на проигравшего. Учитывая размеры необходимой компенсации, противником Китая должна стать экономика, способная потянуть такие репарации, а таких экономик в мире меньше, чем пальцев на одной руке. Кроме того, нужно понимать, что Китай и война — это вещи почти несовместимые. Крайне сложно даже представить себе сюжет, в котором Китай может одержать победу такого масштаба. Начать войну — не вопрос, вопрос в ее результатах.
Второй сюжет не лучше. Он означает принудительное опускание 70-80 процентов населения страны в нищету и концлагерь с тем, чтобы создать на месте достаточно разнообразной и диверсифицированной сегодняшней экономики высокотехнологичные кластеры, способные не только конкурировать, но и опережать в развитии передовые технологии двух других конкурирующих рынков — европейского и американского. Задача чудовищно сложная сама по себе, но при этом еще и отягощенная очевидной социальной катастрофой внутри самого Китая, которую он может купировать одним образом — созданием в стране огромного концлагеря, в который будет принудительно помещена основная часть населения. То есть — две параллельные задачи, требующие очень высокого порядка управления. Китайская система управления хороша, особенно в сравнении с большинством систем в других странах, однако никто не может сказать — вытянет ли она постановку, разработку и тем более реализацию подобных задач. Возможно, что воевать окажется проще.
Кроме того, нужно понимать, что в случае выбора второго сюжета в стране неизбежно должны возникнуть две параллельные системы управления - одна для управления концлагерем, вторая - для управления высокотехнологичными кластерами. Трудно сказать, была ли в истории вообще подобная ситуация, по крайней мере на таком уровне, но то, что задача предельно нетривиальная - факт.
Однако оставлять "как есть" - это вообще не выход. Чем все закончится, можно видеть на примере России. Кремль так и не сумел не только реализовать, но даже сформулировать внятно иной проект развития после краха 2008 года. И последовательно прошел через структурный кризис (2008-2012), системный кризис (2012-1019) и вошел в состояние катастрофы (2020-2022), и в 2022 году вошел в нее полностью и целиком. Крах теперь — это вопрос времени и остатков устойчивости системы, но развернуть вектор обратно без разрушения самой системы уже невозможно.
Китай сегодня находится в стадии системного кризиса, и у него еще есть шанс выйти из него в какое-то устойчивое состояние. Однако это будет в любом случае совершенно другой Китай, чем сегодня. При том никто не даст гарантии, что нынешний режим в новом Китае сумеет сохраниться. Когда говорят о том, что Китай — это "вещь в себе", что он способен существовать исключительно в жесткой иерархической и авторитарной модели управления, то это не совсем так — на Тайване те же самые китайцы, и они как-то сумели создать свою собственную, и очень специфическую, но демократическую систему управления. В этом смысле считать, что материковый Китай без КПК "загнется", было бы преувеличением. Причем сильным.
Но, повторюсь — никто не может сказать, каким будет новый режим в новом Китае, если выход из нынешнего системного кризиса увенчается успехом. Вопрос лишь в том — по какому сценарию китайцы решат из него выходить.
Могут и не решить. Вопрос о власти — крайне важный, буквально экзистенциальный. Если КПК решит, что в ходе реформ она однозначно утратит власть, то, возможно, реформы так и не начнутся. В России на реформирование после 2008 года не решились по этой же самой причине — ворье и бандиты прекрасно понимают, что в любой другой России их шансы равны нулю, в любой другой России они вернутся обратно в свое маргинальное состояние уголовной прослойки. Поэтому реформ и не случилось, поэтому мы прошли через все стадии деградации и сегодня находимся на последнем ее этапе. Кто знает, может КПК тоже не рискнет — ей есть что терять. Власть — это высшая ценность, и своими руками создать условия для ее утраты — это не так просто.
Но деваться некуда. Китайскому руководству придется последовательно делать два выбора. Первый — начинать ли новые реформы, третьи за последние полтора десятилетия. И второй — какие именно реформы. Связанные с внешней войной или с внутренней трансформацией. Совместить не получится.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
