В ночь на 24 августа 1572 года в Париже католики по тайному приказанию короля Карла IX (или его матери Екатерины Медичи? Или герцога Гиза?) напали на многочисленных гугенотов, приехавших в столицу на свадьбу Генриха Наваррского и принцессы Маргариты. Кровавая Варфоломеевская ночь, увы, не оказалась единичным взрывом насилия — ужасные сцены, разворачивавшиеся в Париже, быстро стали повторяться по всей стране.
И надо сказать, что это вовсе не было спонтанным всплеском — приказ убивать гугенотов был отправлен во все провинции страны. Религиозные войны во Франции, которые начались за десять лет до этого, выходили на новый уровень жестокости.
Они продлятся еще 26 лет — за это время будет убито множество людей, как католиков, так и гугенотов, совершено много жестоких поступков, короля Карла IX сменит на престоле его брат Генрих III, поднимется, а затем закатится звезда герцога Гиза, главы крайней католической партии, который явно претендовал на престол — его убьют прямо в королевском дворце.
Его гибель поможет Генриху III удержаться на престоле, но ненадолго — его убьет фанатик-католик, мстивший за Гиза — и эта смерть откроет дорогу на престол Генриху Наваррскому. "Париж стоит мессы!" — воскликнет он, перейдет в католичество, станет великим королем Генрихом IV, который наконец принесет изможденной войнами стране мир, пообещает, что у каждого крестьянина по воскресеньям в горшке будет курица, — и тоже погибнет от кинжала очередного фанатика.
Вот такие невеселые были времена — кровавые и жестокие. Мы представляем их себе прежде всего по романам Дюма, где действуют благородные герои, всегда готовые схватиться за шпагу ради дамы или ради чести, коварные интриганы-придворные, жестокая Екатерина Медичи, легкомысленные красавицы…
А еще в эти же времена в городе Анжере жил Томассо де Курсе, который, получив приказание убивать католиков, ответил герцогу Гизу, в то время еще отдававшему приказы от имени короля: "Я покрыт почетными следами моего рвения и верности королю. Мои раны мне дороже, чем те награды, которыми ваша светлость готова меня почтить, потому что я получил их за благородные дела. В наших местах нет ни одного человека, который отказался бы пролить кровь за короля, но среди представителей всех сословий не найдется ни одного, кто был бы готов взяться за столь омерзительное и столь противное человечности дело". Легенда гласит, что за этими словами следовала приписка: "Лучше умереть, чем запятнать себя".
Еще семь военных, управлявших разными частями Франции, отказались выполнить кровавый приказ. Больше всех прославлен воспетый просветителями в XVIII веке Аспирам д’Аспремон, виконт д’Орт, комендант города Байонны. Он был известен своим суровым нравом — королю даже приходилось призывать его действовать мягче по отношению к жителям города.
Но на полученный приказ об убийстве гугенотов виконт д’Орт ответил следующим образом: "Я передал приказ Вашего Величества здешним жителям и военным здешнего гарнизона. Я увидел среди них добрых граждан и храбрых солдат, но ни одного палача".
Вот такие бывали люди. Кстати, король им ничего не сделал. Похоже, что благородные действия возможны были не только в романах Дюма.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
