ДВА НЕДОВОЛЬНЫХ И ТРИ УСОМНИВШИХСЯ
Питерский историк Александр Скобов своими обличениями в адрес литераторов Юлии Латыниной и Михаила Веллера навеял мне интересные размышления.
Но сперва небольшое справочное предисловие. Левая социология конца 20-х годов, несмотря на сегодняшний комический догматизм и все свое манихейство, была очень въедлива и внимательна к нюансам.
Ведь она была "предапокалиптической" - марксисты также чутко прислушивались к мельчайшим признакам краха капитализма, как нынешняя либеральная оппозиция во всем старается углядеть финиш путинизма.
В тридцатые загадка как бы разрешилась – апокалипсис проявился - к власти пришел Гитлер, за этим должна была последовать война всех сил реакции во главе с фашизмом против СССР и крах империализма под соединенными ударами Красной армии и объединенных антифашистских сил Запада.
Так вот, тогда левыми социологами было проведено весьма скрупулезное разделение на "буржуазные" и "мелкобуржуазные" слои, а также выделен класс наемных менеджеров ("клерков", предавших классовую борьбу).
Имелось в виду, что "буржуазия" извлекает прямую выгоду из своего статуса господствующего класса в эпоху империализма.
"Мелкая буржуазия" уже имеет двойственную природу – с одной стороны, она эксплуатирует извлечение прибавочной стоимости в качестве работодателя, но с другой стороны – страдает от всевластия монополий и из-за своей промежуточности может поддерживать как социал-реформизм, так и с другой стороны – правый популизм.
Отдельно – менеджеры, которые персонально олицетворяют власть обезличенного коллективного работодателя (акционеров), но при этом сами полностью зависимы от нанимателя (вы попробуйте уволить токарЯ – члена профсоюза, а вот "работающий в офисе" менеджер вылетает с работы с полтычка). И "предательство клерков" в том, что, будучи сами социально бесправны, они, за комфорт, часто непропорциональный трудовым и творческим усилиям, помогают угнетать действительно бедных наемных работников.
Так вот, при кризисе наиболее социально-уязвимы именно "мелкобуржуазные" слои (включая клерков). Еще достаточно архаические народные массы рабочих, мелких служащих и фермеров, столкнувшихся с лишениями, выбирают стратегию выживания, которая им ретранслируется традицией – "не жили хорошо, и не надо было привыкать".
А вот батальоны и полки завсегдатаев условной сети "Гурман", переходящие за покупками в условный "Перекресток" - это крах социального статуса, достигаемого годами тяжелого труда и унижений.
Дело еще в том, что вписывание больших рыночных систем в региональную или мировую систему разделения труда ("мир-экономики"), дающую огромную общую выгоду, всегда означает усиление экономического "дарвинистского отбора". Вот характерный пример с "исходом Британии".
Понятно, что оплата испанских рыбаков куда скромнее оплаты британских, поэтому в рамках "Общего рынка", а потом и ЕС, основные поставки рыбы, в т.ч. в Англию, куда выгоднее вести от испанцев. Разница сказочно обогащает посредников, но и выгодна покупателям рыбы в крупных сетях… Но разоряются британские рыбаки с их небольшими суденышками, неспособными рассекать бурный Бискайский залив…
Поэтому они от всей души желают провалиться Евросоюзу в ад, и грезят возвращением в эпоху доброй старой Англии, где всю рыбу привозили именно романтические британские моряки… Идея же, что им – третьему поколению славных английских мореходов - надо бы лучше сходить на компьютерные курсы и обучиться разработке дизайна товаров для "поднявшихся" испанских рыботорговцев – слишком психотравмирующая.
Огромным строительным корпорациям очень выгоден завоз миллионов гастарбайтеров. Но азиатец вырывает сумочку из рук жены мелкого русского предпринимателя (к жене крупного он просто не подойдет), а другой – ставит у него под окном пахучую шаверму.
Поэтому мелкому русскому предпринимателю очень хочется слушать истории про мифических русских студентов, готовых перед лекциями помахать метлами во дворах (тем более, что он слышал, что в годы молодости его родителей таковых было множество: так в те "года былинные" физически крепкий профессор университета за счастье почитал разрешение по совместительству вечером подмести подземных переход и убрать снег с автостоянки, удвоив свой доход).
И Латынина – пророк его! И слушателям и читателям Веллера приятно слушать хвалу экономическим рецептам Глазьева о необходимости эмиссии – хорошо, когда тебе дают лишние деньги (а рассуждения о том, что такая эмиссия с инфляционным лагом в 3 месяца обесценит выплаты по его банковским депонентам – это слишком "грузит мозгИ").
Слой "мелкой буржуазии" (и примыкающие к ним "клерки") – самый бесправный и уязвимый. Валютная волотильность бьет именно по ним, ведущим расчеты в рублях, при этом обогащая корпорации, хранящим капиталы в оффшорах, а налоги и зарплаты низшим слоям персонала платящим в рублях.
Проклинаемая Латыниной и Веллером западная леволиберальная модель за 80 лет сумела создать некоторые компенсаторные механизмы.
Но чтобы добиться этого, мелкобуржуазным слоям пришлось отвернуться от соблазна "магической" - правопопулистский демагогии: один взмах волшебной палочки – остолопы-дети начинают с почтительностью и завистью слушать отцовские рассказы о том, как славно и патриотично было, лежа в затопленном фекалиями окопе, получать в афедрон пригоршню картечи, а потом полной грудью вдыхать иприт – и все во славу разборок своего императора и чужого короля… за провинцию, название которой без поллитры пивасика и не произнесешь… два – и исчезают смущающие умы левые интеллектуалы и "шахермахерствующие" еврейчики…
Западная демократия уцелела только при переходе основной массы мелкой буржуазии в средний класс, традиционно поддерживающий либерально-реформистский курс с его борьбой с корпорациями-монополиями, с манией политкорректности и прав человека…
А ведь так порой хочется, чтобы "испарились" беженцы и их потомки, перманентно "склонные к фундаментализму мусульмане", московские гастарбайтеры, арабы на "территориях"… были бы лишены избирательных прав бедняки, низкооплачиваемые наемные работники и бюджетники - главный постулат либеральнейших французских конституций 1791 и 1849 годов, борьба с которыми с демагогически-демократических позиций и сделала правителями Франции Робеспьера и Луи-Наполеона.
И раз есть социальный слой, желающий "чуда", то согласно самой примитивной версии марксизма, именно он формулирует императивный классовый заказ, немедленно и буквально исполняемый "надстройкой", включая "идеологов-сказочников".
Если еще вернуться к Веллеру, то его программа несложна – это такой популярный "деместризм" - только сохранение в культуре сложной системы табу обеспечивает ее стабильность.
Плохо (поверхностно) образованный "мелкобуржуазный класс" судит о жизни, обращая внимание на семантические сдвиги. Если жизнь усложняется и ухудшается, а единственными видимыми изменениями стали легализация однополых браков и прием беженцев, то именно это и стало причиной кризиса.
Речь идет о масштабнейших перетеканиях капиталов (и вакансий) между отраслями, странами и целыми экономическими мирами – Северной Америкой, Восточной Азией и Западной Европой.
Но реальным и символическим следствием происходящего являются именно права геев и беженцев. И за этим стоят жесткие закономерности:
- крах "протестантской этики", понуждающей людей зубами хвататься за любую работу, и видящей в своих детях "нахес" (высшее счастье) требует огромного импорта метеков, готовых за гроши махать метлами и, как Хаим вековой давности, "то рожает двое, то рожает трое, то рожает сразу четырех…" [впрочем, в знаменитой песне ему все дружно кричат: "генук, мешугэнэ"];
- необходимости обеспечения психологического комфорта для основы технологического лидерства стран - креативно-интеллектуального слоя, для которого повышенная частота "генетической особенности" оказалась закономерной.
Проблема французских волнений, например, связана с тем, что у противников принудительного повышения социальной мобильности нет своего парламентского представительства. За реформы и социалисты, и консерваторы.
А у огромных профсоюзов нет своей фракции. Это прямое следствие краха западных левых партий четверть века тому назад…
Поэтому я предлагаю не вести бесполезных полемик с правыми популистами, в конце концов, они – "механическое пианино".
Бесполезна и полемика с их поклонниками - их уровень интеллектуального восприятия ниже порога понимания доводов оппонентов. Например, куда мне девать аргумент о том, что выстраивание западноевропейской цивилизацией (исходно – национально-этнической) механизмов аккультурации мусульман – арабов и тюрок – является закономерным и необходимым этапом для перехода на следующий уровень культурной универсализации, только и способной предоставить шанс посоревноваться в битве за глобализацию с США?
Мучительный процесс трансформации наций-государств в государства-цивилизации…
(Парадоксы: реакция на быстрорастущий исламский компонент заставила немецких шовинистов орать: вы в наш дружный многовековой христианско-еврейский коллектив басурман не пхайте; трагедия в Орландо исторгла из обывателей консервативного Юга нутряной вопль: фундаменталисты, руки прочь от наших геев).
Конструктивный подход – это разработка социально-экономических механизмов для компенсации издержек рыночного развития и вписывания в систему регионального и мирового разделения труда для среднего класса, и предложения их для внедрения.
А ругаться с куклами с пищалками в животе – себя не уважать!
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
