Российские тюрьмы остались ГУЛАГом

Фигурант "болотного дела" Артем Савелов встретил Новый год дома впервые за несколько лет. На свободу его отпустили из колонии всего за несколько часов до праздника. Савелов отсидел весь срок, к которому его приговорила судья Замоскворецкого суда Наталья Никишина — два года и семь месяцев.

Митинг 6 мая 2012 года был первым в его жизни. "Вот видишь, как сходил на него", — смеется Артем. Несмотря на то, что защитники представили суду видео, на котором зафиксирован весь короткий промежуток пребывания Савелова в районе Болотной площади от первых минут до ареста и никаких конфликтов с полицией на нем нет, суд счел его виновным в участии в "массовых беспорядках" и применении насилия к полицейским. О том, куда движется Россия, могут ли что-то изменить митинги и как выжить в СИЗО и колонии, бывший "узник совести" рассказал Каспаров.Ru.

Артем часто улыбается и шутит, постоянно повторяет, что хотел бы рассказать что-нибудь позитивное, и сетует, что пока не получается — слишком много тяжелых тем. Впрочем, кое-что радостное произошло и за время его срока — Артем познакомился по переписке со своей девушкой Кристиной. Перед самым Новым годом она вместе с отцом бывшего "узника Болотной" встретила его из колонии.

Чтобы до конца вернуться к обычной жизни, нужно время. Кажется, что сейчас Артем назовет большой временной промежуток, но он вдруг сообщает, что надеется "оттаять" за неделю-другую. Рассказывает, что главное занятие на первое время — как следует убраться в квартире, что сейчас часто ест сладкое и пьет кофе, хотя раньше был к нему равнодушен — соскучился по этим дефицитным в колонии продуктам. Когда бывший фигурант "болотного дела" начинает говорить о том, как люди живут и выживают в заключении, он быстро становится серьезным. И хотя он несколько раз за разговор повторяет, что тюрьма сделала его злее, почти любой ответ все-таки заканчивает шуткой или улыбкой. По этой улыбке видно — моральная победа в схватке с чудовищем судебно-исправительной системы осталась за ним.

"Часто спрашивают про СИЗО, что именно там страшно или сложно. Ответить очень трудно. Я скажу так: можно в тамбуре или в туалете прожить год? Вроде бы не страшно — выживешь. А с другой стороны… как это словами описать?"

— рассуждает Артем.

Начинается все уже с количества людей в камерах. "Сейчас все переполнено. Когда я был в СИЗО "Медведково", сначала в камере на четверых сидели четыре человека, а потом постоянно был кто-то пятый. В итоге либо брали раскладушку, либо кто-то спал на полу. На "Бутырке" тоже сначала в камере-трешке были втроем, а потом наварили еще одну шконку (металлическая койка — спальное место арестантов и заключенных — прим. Каспаров.Ru). Людей постоянно уплотняют, трамбуют, хотя вроде бы больше некуда.

Возникает ощущение, что от попавших в эту систему людей просто хотят избавиться. Все близится к 90-м, когда на шконках спали по очереди. Кстати, в колонии спать по очереди уже в порядке вещей",

— говорит Артем.

Когда слушаешь его рассказы о тюрьме, трудно отделаться от ощущения, что главная и в общем единственная задача исправительной системы в России — ломать людей. "По-человечески задело, когда приехал в колонию, привез туда свитер, пару футболок, штаны — все это выкинули. При этом они должны были и летнюю, и зимнюю одежду выдать, в том числе свитер и варежки, теплое и обычное нательное белье, ботинки. Но выдали только робу-комплект, телогрейку и больше ничего.

Как хочешь, так и крутись — проверки идут на холоде, зима, а люди стоят в летних ботинках, одних брюках, без свитера: футболка или роба, телогрейка и ушанка. Людей так кидают на морозе, но при этом заставляют опускать воротник у телогрейки и поднимать уши ушанки. Зачем это нужно?"

— горячится Артем.

То же самое и с одеялами. "Я понимаю, что со стороны звучит, как будто, несерьезно: одеялко не дают.

Но когда с неделю не спишь из-за холода, одеялко уже приобретает определенное значение",

— замечает он.

Артем поясняет, что шконки в колонии металлические и матрасы есть, но тонкие. При этом объем передач с воли ограничен — до 20 килограммов на два месяца, а теплые вещи могут и не пропустить. Кормят заключенных баландой, похожей по консистенции на клей для обоев. Артем говорит, что и состав от него отличается мало — это растворенная в воде мука с редкими кусками картошки или капусты. Вечером к основному "блюду" дают маленький кусок вареной рыбы. Бывший "узник Болотной" рассказывает, что в отличие от СИЗО люди в колонии обозленные, жестокие, потому что постоянные холод и голод "не способствуют дружескому обращению" друг с другом.

"Если говорят, что ГУЛАГ исчез, не верьте — российские колонии как были ГУЛАГом, так и остались",

— добавляет он.

"Если бы страдал я один, когда посадили, это было бы не так страшно. Ничего, крепился бы. А так у человека не только отнимают свободу и здоровье, но и мучают его близких. И вот это действительно тяжело", — говорит он.

Самое страшное, если человек в таких условиях еще и заболевает. "Когда меня привезли в СИЗО "Медведково", мне там сказали: "У нас больных нет. Здесь либо здоровые, либо мертвые". Все так и есть, причем не только в "Медведково". Я видел медицину в колонии, и "медицина" в данном случае — громко сказано", — замечает Артем. Он говорит, что помощь не оказывают не только недавно заболевшим, но и хроническим больным, инвалидам.

"Если ты заболел, то должен записаться к врачу и прорваться к нему через все посты "локалки" (локалки — на тюремном жаргоне отгороженные друг от друга участки жилой зоны, где расположены бараки для одного-двух отрядов; мера, принятая для ограничения контактов между заключенными — прим. Каспаров.Ru), а там проверяющим безразлично, что ты болеешь, записан. Полицейские сами решают, открыть или закрыть перед тобой дверь.

Если тебе все-таки удалось пройти все посты, то у врача, как правило, гигантская очередь. Хорошо, если она примет пятерых. Если ты попал в пятерку, то, скорее всего, врач разломит тебе одну таблетку и скажет: "Это от головы, а это — от живота". Приблизительно так",

— рассказывает бывший "узник 6 мая". В колонии он был с августа 2014 года. "О чем тут говорить? Я видел, как людей выносили в одеялах в морг", — добавляет он после долгой паузы.

Сам он сильно заболел в СИЗО "Бутырка". Записаться к врачу он пробовал много раз, но у него так и не вышло — решил просто отлеживаться, и будь что будет.

"Злость брала. В заключении вообще так — сам себя злишь, чтобы взбодриться, и думаешь: "Переживу их всех, гадов". Помаленьку пришел в себя после нескольких дней в лежку, потом разозлился, стал отжиматься, как делал в других тяжелых случаях. Раз отжался — думаю: "Стал их сильнее на это отжимание". На этой злости и выехал",

— объясняет он.

По его словам, в неволе у каждого свой способ преодолеть обстоятельства: кто-то мечтает, кто-то занимается йогой или спортом, кто-то уходит в религию. Артем вспоминает, как после ареста на него давили — пытались получить показания на Алексея Навального и других "лидеров протеста", якобы они организовали на Болотной площади "массовые беспорядки". Не оставили его в покое и потом.

"В колонию приезжали фсбэшники. Это опять же про простую человечность. Разговор у них начинался: "Да, мы понимаем, что ты просто так попал, тебе тяжело, понимаем, что ты не виновен". А заканчивался: "Да мы тебя и здесь сгноим, выйдешь — устроим тебе сладкую жизнь".

Пытались прощупать взгляды, добиться, чтобы стучал на ребят — в той же колонии ведь сидят Андрюшка, Лешка (Андрей Барабанов, Алексей Полихович — прим. Каспаров.Ru). И, как мне показалось, фсбэшники закидывали удочки, чтобы я стучал уже по выходу. Я этот разговор стал обрубать, и вот тут-то их обращение и переменилось — они стали угрожать",

— рассказывает Артем.

Со всеми сокамерниками в СИЗО у бывшего "узника Болотной" были хорошие отношения. Несколько раз за разговор он подчеркивает — там точно такие же люди, как и на свободе, никакой особой "криминальной среды" в СИЗО не встретишь. Зато в изоляторах сидит масса невиновных, уверен Артем. Те, у кого "отжали" бизнес, те, на кого завели "заказные" дела, жертвы следственной ошибки.

"Я видел в СИЗО безногих, у которых в деле написано, что они убегали, сопротивлялись при аресте, парализованных, которым вменяют насилие в отношении представителей власти. Я раньше думал, что такое из серии анекдотов, а оказалось, что нет",

— замечает бывший " узник Болотной". Артем сообщает, что ему даже в каком-то смысле "повезло" — большинство из его знакомых из СИЗО получили гораздо большие сроки — от 5 до 8 лет.

"Если раньше была поговорка: "От тюрьмы и от сумы не зарекайся", то сейчас тюрьма у каждого рядом, можно сказать, за спиной. Люди ходят по лезвию ножа.

Качнешься в одну сторону — останешься свободным, в другую — сядешь. И это не зависит от того, соблюдаешь ты закон или нет, праведно или неправедно живешь, умный ты или глупый. Я посмотрел на все на это, и мне теперь страшно за родных, знакомых, друзей",

— говорит Артем.

Причем надеяться на справедливость в таких условиях, по его мнению, не приходится.

"Очень распространенная реакция людей, которых закрывают — они первые два-три месяца думают, что это ошибка, что следствие или суд разберется. Потом это время проходит, они видят реальную обстановку, и кто-то крепится, кто-то унывает. К сожалению, я за эти два года в СИЗО не видел ни одного случая, чтобы кого-то отпустили",

— рассказывает он.

Большинство арестантов надеются на амнистию. "Я их видел три. По ним выходят единицы. Но это по слухам — я таких людей не встречал. Зато знаю обратные примеры —

людям за день до объявления амнистии перебивали часть статьи в материалах дела. Изначально они полностью подходили под амнистию, а потом — уже нет, да еще и обвинение становилось более тяжелым",

— объясняет Артем.

Бывший "узник 6 мая" говорит, что много думал, как изменить существующую систему, но ответа у него нет. "По-моему это все идет сверху. Говорят: "Начни с себя". Но это здесь не работает. Один из выходов — уехать. Даже среди тех, кто сидит, есть те, кто умудряется отправить семью, детей за границу. В том числе даже продав имущество. У многих там открываются глаза", — отмечает он.

"Очень трудно изменить что-то, пока большинство людей относится безразлично к творящемуся беззаконию.

Меня выбивает из колеи, когда говорят про тех же следователей, полицейских, фабрикующих дела или делающих что-то еще в этом роде: "Работа у них такая, их можно понять". Эсэсовцы заживо людей жгли, у них тоже работа была такая, и что, их теперь понять и простить? На самом деле и те, и те заживо убивают людей, только по-разному",

— рассуждает Артем.

В СИЗО и колонии его очень поддерживал отец. А еще — весточки с воли.

"Письма — это что-то особенное, это не понять тому, кто не сидел. Это взбадривает — читаешь, вроде бы даже ничего особенного или важного нет, но сразу веришь в лучшее, хочется жить. Письмо — это всегда кусочек и того, другого, свободного мира. Я от всей души благодарен всем, кто писал мне, и хотел бы лично всех их увидеть и отблагодарить",

— говорит Артем и просит обязательно напечатать эти слова, чтобы хотя бы часть поддерживавших его людей их увидела. Поблагодарить всех он хочет и через Интернет — планирует специально для этого зарегистрироваться в социальных сетях, как наладит компьютер.

"Опять же, большая радость — открытки. Ты и сам рад, и в камере ее прикрепишь — другие ребята рады. Такие мелочи поддерживают, создают уют. Кстати, мы с сокамерниками стали марки собирать с конвертов. Это после того, как пришло письмо из Канады с очень необычной треугольной маркой. В СИЗО же мало радостей", — объясняет он.

Тюрьма изменила его взгляд на систему в целом. "Я понял, что России как таковой нет, есть режим Путина и компании. Мое отношение к системе стало еще хуже. Мое прежнее отношение к тем же судьям, полицейским, даже политикам раньше формировалась по телевизионным сюжетам, новостям из Интернета. В действительности все оказалось иначе — злее, тупее.

Закон, охрана правопорядка, правосудие — в жизни эти слова приобрели совсем другой смысл. Или этого просто нет, или все делается под теми же названиями, но с точностью до наоборот. Сейчас кто-то мерзнет, а кто-то и вовсе вряд ли выйдет на свободу из-за этой системы",

— объясняет Артем.

Несмотря на то, что власть отреагировала на массовые акции 2011-2012 годов ужесточением внутренней политики, бывший "узник Болотной" уверен, что они были нужны, как нужны митинги и сегодня. "Многие боятся выражать свое отношение к происходящему. А власти, видимо, боятся людей, которые выходят это мнение выразить. Но мне трудно говорить, что надо выходить, потому что вдруг я это скажу, кто-то послушает меня, выйдет — и сядет. Вот что страшно-то. Тут каждый должен решать сам", — отмечает Артем.

Сам он планирует участвовать в будущих акциях протеста. В частности, прийти на следующий пикет в защиту "узников Болотной". "Но тут важно объяснить, за кого и почему я буду выходить. Я и тогда вышел больше не из-за политики. Просто надоел беспредел, причем скорее в обычных бытовых вопросах. За 30 лет я много раз с ним сталкивался. Заболели родители — очень трудно было помочь. В ГАИ, опять же, беспредел.

Странно звучит, но сейчас я буду выходить за тех, кто вышел, — тех, кто был тогда на Болотной площади, тех, кто нас поддерживает, тех, кто старался выстоять.

Не за всех людей вообще, не за "массы" — видел я эти "массы" в колонии. Но я сразу скажу, что в этих словах у меня еще играет злость, я ведь только недавно оттуда", — замечает Артем.

Выйдя на свободу, он ощутил, что ситуация в стране стала еще тяжелее.

"Мне как-то написали в письме про акцию, на которой полиция задерживала людей в белом. Меня это зацепило, и я написал в ответ: "Они что, совсем сдурели? Осталось только развязать войну, и дальше совсем край". И тут — бац! — и как раз война",

— вспоминает Артем.

"Присоединение Крыма, развязанная на востоке Украины война — все это отбросило Россию в какую-то жуткую яму, страна откатилась в прошлое. Я сейчас не говорю о санкциях, а сужу с моральной точки зрения. Многие поколения люди за рубежом будут считать русских агрессивными захватчиками.

Плохо или хорошо, но Россия пыталась больше двух десятилетий доказать, что мы цивилизованная страна. А сейчас с Россией будет как с Германией, которая очень долго, сложно и постепенно меняла отношение к себе в мире", — рассуждает он.

По его мнению, поднятая властями волна псевдопатриотизма ни к чему хорошему привести не может. Тем более, когда основывается она на льющейся из телевизора лжи.

"Мне самому приходилось осаживать особо агрессивно высказывавшихся людей. Причем я знаю, что раньше человеку все эти вещи были абсолютно безразличны. Ну я и спрашивал, знает ли он, откуда взялся российский флаг. Он не знает. Я понимаю, что такие вещи знают далеко не все, но такой вопрос немного отрезвляет человека",

— говорит он.

Плюсов у этой ситуации Артем не видит. "Война только в книжках и фильмах это здорово, а в жизни это боль, грязь, горе. Был бы мир таким огромным, как кажется, я бы посоветовал уезжать, но проблема тут в том, что такие агрессоры не останавливаются, зло всегда нападает. Но я надеюсь, что у кого-то все-таки получится уйти от этого",

— замечает бывший "узник Болотной".

Алексей Бачинский