Выезд на вторую дорогу был навеки перегорожен заваренным шлагбаумом.
- А зачем шлагбаум? – с тоской спросила я хозяина. - А как же! – гордо объяснили мне, - это чтобы у нас тут был тупик! А то, понимаешь, будут ездить туда-сюда! Как я уже сказала, дача находилась в cul-de-sac: никаких транзитных машин там не наблюдалось; ехать дальше было некуда.
Как-то в лесу рядом с другой дачей лесники, спилив деревья, по пьяни свалили их на дорожку. Образовался завал – что твоя баррикада. Долго я бегала мимо, но – не выдержала и как-то это противотанковое укрепление разобрала.
Через пару дней ползавала было на прежнем месте. Чья-то добрая душа восприняла бардак, оставленный рабочими, как руководство к действию. Перегородили – значит, надо! Может, иначе в лес заедет чужое авто!
Мысль о том, что завал на дороге создает препятствия не для гипотетического чужака, а для пожилых пар, женщин с колясками и малышни с велосипедами, видимо, не пришла доброхоту в голову.
А как-то, в книге о Чернобыле, я наткнулась на потрясающее по своей художественной силе описание. Некто Василий Иванович Войтюк, председатель колхоза имени Петровского в Житомирской области, что в 60 км от Чернобыля, сначала долго предавался общечеловеческим рассуждениям, осуждая людей, равнодушных к чужому горю: "Сейчас много развелось таких "спокойных" - пожар горит, а он будет стоять и думать, догорит или не догорит", - сетует товарищ Войтюк.
А потом рассказывает историю. "Перед аварией мы построили мост через речку Уж. Речка не очень широкая и глубокая, но редко-редко когда трактором ее переедешь, не то что легковой..." И вот после аварии какие-то нехорошие люди бросились удирать через село – "третьего-пятого мая в день по пятьсот "Жигулей" селом нашим проезжало".
И решил товарищ Войтюк принять меры: чтобы эти подлые люди не ездили по колхозному мосту.
"Мне в райкоме посоветовали перекопать перед мостом дорогу, чтоб не ехали. Мы поставили экскаватор - он выкопал траншеи, и в те траншеи опустили бетонные сваи наподобие противотанковых надолбов. За день все сделали. Утром выхожу на наряд в шесть утра, смотрю - снова машины идут. Мой инженер по технике безопасности говорит: "А они уже всю ночь идут". Все то, что мы за целый день сделали с помощью техники, они за ночь ликвидировали: соберутся двадцать частников с лопатами, траншею землей забросают и дальше едут".
И вот я себе это представила: Чернобыль. Ночь. Радиация. Смертельная опасность, вранье со всех сторон, отчаявшиеся, обезумевшие люди, бросающие скарб, бегущие в никуда… И тут – траншея. Вперед - нельзя. Назад – нельзя. Сзади – громадная очередь, давка, дорога едет в одном направлении, развернуться – значит возвращаться через Чернобыль. Через смерть.
И мост – перекопанный не военными. Не партией и правительством. А скромным товарищем Войтюком, который шокирован. Потрясен. Что тут, в самом деле, - транзитная дорога? Пре-кра-тить! Пе-ре-крыть! Ездют тут всякие!
Есть одна из фундаментальных причин пробок в Москве. Это - структура дорожной сети. В недавней дискуссии, разразившейся по поводу очередного градостроительного проекта Юрия Лужкова (а именно: реконструкции Пушкинской площади - желающие могут ознакомиться с ней на сайте http://www.arxnadzor.ru), один из наших ведуших транспортных экспертов Михаил Блинкин заметил, что фундаментальной причиной дорожных пробок в Москве является структура дорожной сети. Наилучшая структура – это когда сеть обладает большой связностью, то есть из одной точки в другую можно проехать максимально большим числом маршрутов. Города, построенные по принципу римского лагеря, с сеткой перекрестных авеню и стритов, обладают наибольшей связностью.
Наименьшей связностью обладает, к примеру, лесосека. Она устроена так, что к большой дороге, по которой вывозят бревна, идут дороги помельче, потом еще мельче и потом самые мелкие, ведущие в тупик к лесоразработке. Из одного тупика можно попасть в другой, только выехав на главную дорогу, даже если два тупика находятся на расстоянии километра. Несложно заметить, что во многих местах Москва до сих пор организована, как лесная дорога. Через Неву и то больше мостов, чем в Москве – через Белорусскую железную дорогу.
Поезжайте по незнакомому проселку в США или Европе. Если над дорогой не висит "кирпич", значит, она с чем-то пересекается. Поезжайте по незнакомому проселку в России: сто к десяти, что вы упретесь в свалку, или забор, или неведомое место в поле. Была дорога и кончилась: не дорога, а взлетно-посадочная полоса с кочками.
И трудно сказать, что первично – курица или яйцо. Владелец дачи, который гордо вколачивает в землю шлагбаум перед собственной машиной, или мэр Москвы, который упорно строит дороги не так, что увеличивается связность дорожной сети, а так, что уходит как можно больше денег на километр асфальта. Товарищ Василий Войтюк, который в порыве социалистического негодования вбивает бетонные сваи перед беженцами из Чернобыля, - или граница на надежном замке.
Оригинал статьи опубликован на сайте www.ej.ru
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
