Активное меньшинство

Однако неоднократные попытки обрисовать хотя бы спектр возможных вариантов ни к чему не приводят: хочешь – гадай по Интернету или телеящику, хочешь любуйся соцопросами, хочешь – мнениями первых встречных. Даже ведущие политологи искренне смеются над возможностью что-то угадать и спрогнозировать. Вот наиболее очевидные причины этой непредсказуемости:

• Информация, выходящая из системы власти, трансформируется настолько сильно (начиная с того, как конкретные люди врут сами себе, и кончая профессиональной ретушью СМИ), что наслоения заглушают любой изначальный смысл;

• Скорость изменений в настолько сложной и при этом еще и открытой системе существенно превосходит возможную скорость ее изучения;

• Обратившись к обществу, которое должно быть, по идее, более предсказуемо, мы наталкиваемся на очевидный факт, известный любому маркетологу "средней руки": респондент, во-первых, делает выбор только из предложенных/известных ему вариантов. Но, главное, отвечает исходя не из того, как думает, а "как нужно думать", поступает совсем не так, как звучат его ответы на вопрос "как Вы поступите, если...".
  Из очевидных примеров – невозможность путем опросов определить объем спроса на зубную пасту! Потому что люди не склонны честно отвечать на вопрос "сколько раз в день вы чистите зубы?". Что уж говорить про доверие к власти или аналогичные тонкие материи.

Одним из ярких примеров невозможности конкретных прогнозов ситуации в России служит глубокая и незаурядная книга Михаила Делягина "Возмездие на пороге: революция в России". Автору нельзя отказать в ширине охвата или глубине анализа вопросов "власть-общество", да и вышла книга не так давно – около года назад. Тем не менее, автор пишет о начале системного кризиса в России уже в начале 2007 года, а, несмотря на все глупости и ошибки власти, назвать происходящее за окном "системным кризисом" трудно.

Но чем очевиднее полное отсутствие возможности разобраться в сценарии развития событий, тем сильнее желание определиться в этом общественно-политическом компоте с немногими истинами, если и не абсолютно верными, то хоть смеющими на такую роль претендовать. Из них получается некий набор истин – в большинстве своем азбучных:

• Большинство населения сегодня власть поддерживает. По крайней мере, если понимать под властью лично Путина и то, что он велит поддержать. Причины этого как для общества в целом (ведь власть лишает его доступа к информации) и для конкретных его сегментов – от "бытовой свободы", обозначенной Леонидом Радзиховским до "лишь бы не было войны" – тема совершенно отдельная и многократно обсужденная. Но сам факт особых сомнений не вызывает.
• Власть сломала демократические механизмы "обратной связи", а многим вообще не дала им развиться. Включая те, которые могли бы естественно изменить эту власть. Притом, что "изменение" – это более общее понятие, чем "смена", то есть могут поменяться люди, а может смениться режим – в соответствии с волей большинства населения.
• Эта власть не вечна, что, в общем, самый очевидный трюизм из вышеприведенных: ничто не вечно под луной, все ускоряется, мы живем в открытом обществе (не в смысле демократическом, а в смысле – взаимодействующим с внешним миром и зависимом и от него же). А то, что совсем никак не меняется, погибает в неравной борьбе-конкуренции (какие расклады тут грозят России, можно долго и отдельно обсуждать). Но поскольку инструменты изменения силой большинства снесены под корень, то менять окружающее будет активное меньшинство.

Остановимся на этом очевидном выводе ( на общественное мнение в стране влияет примерно 5 процентов потенциальных потребителей информации с высоким социальным интеллектом) и постараемся подумать, что это за меньшинство, да еще и активное.

Этот вопрос тщательно исследован в уже упоминавшейся книге Михаила Делягина, где он подробно описывает различные "движущие силы революции" и их мотивы. При всем восхищении автором его позиция кажется мне чересчур оптимистичной – все силы общества имеют "свой счет" к власти, но это не значит, что они смогут добиваться общих целей (или хоть не прямо противоположных...). Поэтому, говоря об активном меньшинстве, я пойду, наоборот, методом исключения и покажу, какими признаками оно обладает, должно или будет обладать.

Наиболее естественно это делать, кратко проанализировав процесс присоединения к этому меньшинству, к хотя бы потенциальной конструктивной оппозиции.

Анализировать изначальные причины недовольства властью не столь уж и нужно. В первую очередь потому, что часто эта оппозиционность вырастает либо из серьезных, но преодолимых проблем (как армия) или из мелочи, типа раздражения от выступления президента по всем каналам.

А, например, стимулом в еврейском движении за выезд (самое массовое "антисоветское" движение 71-85 годов) в абсолютном большинстве случаев послужило несправедливое заваливание ребят при попытке поступить в тот институт, куда они хотели. Да, конечно, для них и другой институт был бы не единственным шансом сделать хорошую карьеру. Да и выбранный институт ничего не гарантировал – даже в смысле образования, не говоря уж о карьерных раскладах (мифологическая "аура" мехматов университетов, после которого многих распределяли учителями математики – один из ярчайших примеров). Главное – проблемы, связанные с решением об отъезде, несопоставимы с масштабом проблем, связанных с непопаданием в определенный ВУЗ. Так что там все дело было не в институте, так же, как и тут – не в "армии".

Одно из объяснений несоответствия причины и реакции – невозможность для многих нормально жить с несправедливостью. Невозможность после этого так же любить родину. И невозможность сделать вид, что "все в порядке", что "сам виноват" – именно поэтому тут важен факт личной обиды, когда никак не убедить себя, что "сам преступник". Поэтому стимул будет тем основательнее, чем важнее для человека концепт "родины" или восприятие себя в первую очередь через большую и более значимую группу людей.

Так что гораздо важнее не первопричина, а дальнейшее: логика развития внутреннего сценария. Так что при возникновении значимой личной обиды возникает реальный внутренний конфликт между субъективной обидой на власть (я ней всей душой, а она...) и пониманием, что власть поддерживаема большинством (вдруг это большинство умнее тебя, а ты с жиру бесишься и вообще "крайне далек от народа?").

В результате ты отложишь свои сомнения в сторону и поймешь: мелочь ли то, что тебя беспокоит. Если не мелочь, то покоя тебе уже не будет, как от камешка в ботинке. Можно сколько угодно говорить себе, что это не конец света, но логика "камушка в ботинке" – постоянно останавливаться и трясти ботинок. И дальше произойдет одно из двух: или он выпадет, или как-то так устроится, чтобы не дергать тебя больше.

Ежели неприятный зуд не проходит, ты начнешь думать об эмиграции. Не случайно эта тема неожиданно прорывается в самых неожиданных интернет-форумах и случайных поворотах дружеских посиделок – "как только... так ноги моей здесь не будет". Эта позиция как раз свойственна людям спокойным, не отворачивающимся ни от фактов, ни от собственного отношения к ним. Человек сам определяет, что, пока не перейдена та или иная "красная грань", все приемлемо, а если это произойдет – выход заранее готов. Размеры данной категории в России можно определить косвенно – исходя из объемов эмиграции 70-х – начала 90-х и с поправкой на новое, уже выросшее поколение.

В рамках этого подхода не могут удержаться те, кого Господь то ли наградил, то ли обидел излишней энергией (не случайно описываемое меньшинство – активное). Они начинают пробовать эмиграцию "на себе" и либо уезжают, либо остаются. И вариант "если что, уеду" для них отпадает. Конечно, не все и пробуют – есть те, кто априори не могут себе представить, чтобы там им было хорошо. И не нужно упрекать себя и других ни за "смешную" любовь к родине, ни за узколобие и зашоренность. Это то из чего состоит внутренняя личность, почти не зависящая от какого-либо сознательного выбора. Просто факт, на который разумный человек не будет зарывать глаза.

Так что вывод простой: активное меньшинство соотносит себя с Россией и не представляет себе счастливую, осмысленную жизнь вне ее. По большей части, это люди, соотносящие себя с социумом, которым противоестественно выстраивать свой мир за пределами окружающей действительности. Но кроме вышеперечисленного этим людям, без которых не произойдет изменение власти в России, присущи еще три обязательных признака:

• Признание крайней важности базовых институтов "обратной связи" власти и общества – иначе говоря, демократических институтов.
  Если этого нет, то не может быть и никаких основательных претензий к действующей власти. Потому что все остальные проблемы носят, как не крути, частный характер.
  Армия? Да, много проблем. Но ведь реформа идет!
  Коррупция – национальная проблема? Но ведь государство сознает и даже организовано борется с наиболее вопиющими экземплярами этой национальной болезни);

• Понимание, что процесс слома демократических институтов в России и связанные с ним процессы коррупции, экономической неэффективности и другие зашел слишком далеко и сам по себе уже не восстановится.
  Соответственно, тут логика очевидна – должно быть ощущение, что Родину кроме "нас" спасать некому;

• Стремление к общему поиску пути выхода или хотя бы к общим принципам действия. Понимание, что другой имеет право на свою правду и она может оказаться ближе к истине, чем твоя.
  А это - необходимое условие каких-то результативных действий в крайне гетерогенном (в социальном, материальном, национальном, религиозном – да в любом) российском обществе. Совершенно понятно, что непрерывная и ожесточенная борьба демократических и либеральных сил друг с другом за последние 15 лет сыграла, к сожалению, немаленькую роль в наблюдаемых сегодня печальных результатах. Безусловно, истина у каждого своя – тем более что история России бедна позитивными примерами. Но тот или иной результат может быть основан только на осмысленном объединении усилий. А для этого нужно умение слышать другого, уважать его мнение, стремиться к компромиссу.

Именно такое активное меньшинство будет связано со сменой власти. Без них (без нас), скорее всего, закончат – когда придет время делить обретенную власть. Но не начнут – это точно.

Анна Чернобыльская